Книга

Россия. Частная переписка XVII века. Sb
Автор: Новохатко О.В.
ISBN: 978-5-88451-358-7
Год издания: 2018

О горизонтальных интегративных тенденциях в русском обществе.


Sb


Сайтбук сделан так, чтобы быть максимально похожим на бумажную книгу: чтобы открыть обложку, надо коснуться её пальцем или кликнуть мышью, на страницах книги слева и справа есть серые поля, имитирующие обрез книги, чтобы перелистнуть страницу вперёд или назад, надо нажать на правое или левое поле; внизу совсем бледно напечатаны слова Содержание и Страницы – именно туда и приводит нажатие на них, а уж оттуда легко добраться до нужного раздела или страницы (кажется, сложно, но работает быстрее, чем в бумаге, стоит попробовать); распределение слов по строчкам может отличаться от бумажной книги, но содержание каждой страницы сайтбука полностью соответствует ей, можно не только ссылаться на страницы, но и копировать цитату; чтобы передать книгу коллеге, достаточно скопировать и сообщить ему адрес; словом, главные отличия от привычной бумаги – нет веса книги, запаха краски и шелеста страниц.




О книге О.В. Новохатко "Россия. Частная переписка XVII века."


Книга блистательна во всех отношениях: прежде всего, разумеется, своим текстом ( о нём напишу ниже), талантливыми иллюстрациями в исполнении художника Александра Стройло, сумевшем передать дух того времени, фантастически изощрённой вёрсткой, балансировавшей между текстом и сносками (хорошо представляю, каких трудов и терпения это стоило), безупречной печатью на отличной бумаге, которая в мои издательские годы предоставлялась только генсекам КПСС. Не могу не сказать об уже привычном для читателей написанных Олей текстов совершенстве её языка, чистого и прозрачного, как родниковая вода. Так держать!

Не берусь судить об историографической новизне вашего труда, лучше, наверное, послушать профессиональных историков, более осведомлённых в этом вопросе. Для меня, простого читателя, было ошеломительно увидеть невероятную громадность фактов, привлечённых для исследования событий того времени. Этим фактам несть числа. Они придают огромную достоверность написанному тексту. Да и сами по себе они очень интересны. Чехов говорил, что талант – это подробность. Из сонма подробностей, которые предъявлены в книге, вырисовывается ярчайшая картина жизни России семнадцатого века в самых разносторонних её областях. Делается срез не только по вертикали, но и по горизонтали. Думается, эта живая картина – одно из важнейших достоинств книги. Но самое интересное ожидало меня в итогах исследования.

На стр. 593: "Специфической чертой жизни служилого сословия в XVII в. была неотделимость службы от частной жизни и наоборот, одной из форм проявления чего стала частная переписка. Во-первых, в личных письмах открыто обсуждались дела государственной важности. Во-вторых, в рамках частной корреспонденции свободно циркулировали не только частноправовые акты, но и государственные официальные документы – распоряжения правительства должностным лицам и отчёты, донесения должностных лиц правительству. При том, что общество чётко разграничивало частное письмо и официальный документ, последний воспринимался не как нечто непубличное и тем более сакральное, а даже как личное. Власти, находившиеся в той же системе ценностей, что и служилое сословие, легально использовали семейно-служебные связи. Государственные документы доверялись для отправки "народной почте" – частным лицам не только из привилегированного сословия, но и податным, вплоть до крепостных.

Из-за отсутствия других средств связи в XVII в. переписка являлась по существу единственным видом опосредованной коммуникации. Развитию её в России способствовали малая плотность расселения и высокая мобильность людей, в первую очередь представителей служилого и торгово-промышленного сословий. В результате корреспонденция стала не только необходимым инструментом, но одной из важнейших форм осуществления обществом всех его функций -- установления и сохранения семейных и дружеских связей, финансовых, экономических, юридических и государственно-административных. Столь всеобъемлющий характер бытования частной переписки XVII в. в совокупности со спецификой менталитета служилого сословия определил особенности переписки : устойчивой составной её частью стали не только частно-правовые, но и государственые акты.

В Заключении говорится: "Подводя итог, следует сказать, что за прошедшие больше чем полтора века публикации и изучения русская частная переписка XVII в. представлена в отечественной историографии скорее публикациями, чем исследованиями. Если же говорить о последних, то основной упор в исторических трудах делался на использование материалов частной корреспонденции XVII в. для изучения экономических и отчасти социальных проблем отдельных хозяйств (вотчинных или собственно торгово-предпринимательских); в немногочисленных исторических работах последнего времени рассматривались частные аспекты личной переписки как социального явления.

Между тем, и работы зарубежных исследователей, и общий анализ корпуса российских эпистолярных материалов XVII в. показывают, что заключенная в этом источнике информация позволяет оценить частную переписку указанного времени как отдельное социальное явление.

Ввиду специфики бытования эпистолярной культуры в России XVII в. к частной переписке можно отнести всю корреспонденцию, не выходившую из государственных структур с соответствующим протокольным оформлением и не являвшуюся государственными делопроизводственными документами.

Частная переписка охватывала все слои русского общества XVII в. , отражая как сословное разделение общества, так и, одновременно, переплетение социальных страт в реальной жизни, тесное содействие сословий во взаимопроникновении их интересов. При этом корреспонденция демонстрирует наличие в социуме наличие в социуме своего рода "среднего слоя", аккумулировавшего в себе большую часть информационных потоков, исходивших с разных "полюсов" общества – это служилые люди по отечеству московских и городовых чинов. С другой стороны, сама переписка являлась и средством, и способом сообщения сословных групп, преодоления преград между ними, инструментом "стягивания" этих групп в единое социальное целое.

"Можно сказать, что в России XVII века переписка (и официальная, и частная) пронизывала все социальные структуры и была инструментом, использовавшимся во всех сферах жизни. Письма были ключевым средством управления -- от государства до вотчины, они были неотъемлемой частью в ведении разного рода дел (предпринимательство, торговля), обеспечивали выход религиозным чувствам, способствовали осуществлению личных, семейных, социальных связей "...Частная переписка в России XVII в. являла собой, через установление огромного числа горизонтальных и вертикальных связей, способ самоорганизации общества. Это был мощный национальный ресурс, с помощью которого выстраивалась система связей, институтов и средств социального взаимодействия, объединявшая отдельных людей, родственные и другие социальные группы и слои в функциональное целое, обладающее как стабильностью, так и способностью к развитию."

Рецензируемая книга явила собой совершенно новое авторское качество. Здесь впервые прозвучали убедительные социально-политические мотивы, впервые анализ пошел в глубину, до самой сути, как писал Пастернак. Была выявлена, ни много, ни мало, новая общественная формация с элементами, пусть и слабыми, демократического управления страной. Зная о многовековом деспотизме правителей России, это прозвучало как вечевой колокол, возвещающий о возможности коренных перемен. Мы знаем, чем это кончилось – новый деспот, Пётр, безжалостно разрушил достигнутое обществом новое качество государственного управления, заменив его привычным бесплодным бюрократизмом. Но мы знаем, что это достижение непременно отзовётся в будущем. Так оно и произошло. Революция 90-х в России была следующим шагом в этом направлении.

Но революционный дух 90-х годов развеялся быстрее, чем в XVII веке. На смену ельцинским олигархам Термидора пришел в начале Реставрации кагэбэшник Путин, до мозга костей пропитанный профессиональной психологией сыска и насилия. Всё, что он сейчас делает, уже было под флагом сталинизма. Разрушение культуры, репрессии против деятелей культуры, в частности против Серебренникова, позволившего себе критику режима. На защиту режиссёра пришло мировое сообщество. Но Васька слушает да ест... Пока репрессии не столь многолюдны, как при усатом людоеде, но, как говорится, аппетит приходит во время еды. Статисты ФСБ пишут, что число осуждённых за "измену родине" ежегодно удваивается. Как говорил Горбачёв, процесс пошел... Хуже того, великий вождь (Володин: "Путин - это Россия") с нарастающим увлечением балансирует на грани ядерной войны, и никто в мире не может остановить безумца. Накачанное казённым патриотизмом население поддерживает своего правителя. Давно сказано: патриотизм – прибежище негодяев. 


Владимир Григорьевич Новохатко



Подъёмная сила

[Рец. на кн.: О.В. Новохатко. Россия. Частная переписка  XVII века. М., 2018. – 664 с.]


Отчего Василий Осипович Ключевский так сильно был огорчён, когда Павел Николаевич Милюков подался в политику? 

Наверное, оттого, что точно знал, чем это кончится. Они оба так хорошо, так ясно знали и чувствовали историю, так тонко понимали её, что у того, кто помоложе, образовалась идея, будто он кое-что смыслит и в настоящем и даже не прочь повлиять на будущее. А тот, что постарше, рассчитывал только на приближение к пониманию прошлого, на оживление тамошних жителей; и в этом он был поразительно близок взрослому Иоганну Готтфриду Гердеру и Иммануилу Канту. «Из столь кривой тесины, как человек, всё равно никогда не выйдет ничего путного», но «количество гуманности» почему-то всё равно должно увеличиваться, в этом суть движения истории. Сколь бы ни был славен политик, он не в силах соревноваться с историком именно в этом – в понимании, как движется история, как прирастает гуманность, как оживают давно истлевшие люди, и здесь историку нет равных, эта задача достойная, в отличие от жалких ужимок и прыжков политиков любого ранга. Эта простая, коротенькая мыслишка ускользнула от выдающегося конституционного демократа.

К чему приведён этот набор банальностей, известных первокурснику? К тому, что автор рецензируемой книги осталась верной пути, обозначенному В.О. Ключевским, а это случается всё реже и реже: наукометрическая истерия выедает мозг даже способным исследователям, они всерьёз начинают думать, будто десять двухстраничных статей важнее пятидесятилистовой монографии. Книга О.В. Новохатко снабжена мыслью, что уж вообще неслыханно – не рассказ об архивах и их сокровищах, не подбор копеечных фактов, не наукообразная одёжка на пустопорожних словесах и т. п., а мысль.

Простая, но новая.

Чудо развития России в XVII веке, заслонённое пропагандой Петра Алексеевича, должно иметь какие-то причины – за несколько десятков лет после смуты страна переместилась из разряда с трудом выживших под монголами земель в процветающую державу. Детские разговоры о том, что этот взлёт обеспечила централизация, вызревающий абсолютизм и суровая государственная власть, оставим для тех, кто в них верит (позабыв про Навуходоносора и прочих венценосных деспотов) и без устали спорит вот уже лет сто, чем отличается тоталитаризм от авторитаризма.

Новизна авторской мысли вот в чём. После катастрофы начала XVII века силой, которая вылечила крылья России, была воля, от бессилия власти доставшаяся населению.

Много слов во всех языках нельзя точно перевести на иноземные языки, даже иногда пересказать трудно. Для XVII века в России два первых: справедливость и самостийность. Ни justicia, ни Gleichgerechtigheit, ни Selbstständigheit – не подходит. “На свете правды нет, / Но нет её и выше”. Конечно, справедливости и самостийности как не было, так нет; но тогда было хотя бы движение, стремление, интенция, пропавшие напрочь после Петра, остались только примерные казни каждого тысячного, наплевавшего на справедливость.

Вот именно об этом, о несовершенном, слабом, но заметном движении к справедливости и идёт речь в книге, а организовано оно, это движение, было частной перепиской, соединением всех со всеми, по самым разным поводам; и как раз оно, сплачивая людей, создавало упомянутую в заголовке “подъёмную силу”. От этого и начальники нынешние горюют – никак не удаётся “сплотить”, “соединить”, “поддержать”. Оттого и политологи слёзы льют – дрянь народишко достался этой власти. Никак не удаётся ни “сплотить”, ни “соединить”, ни “всем миром”.

А про справедливость пусть Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин помнит, да Фёдор Михайлович Достоевский, да Томас Манн, ну, и ещё полторы сотни людей с совестью и литературным даром. 

Автору удалось показать и доказать уникальную интенсивность частной переписки и её высокое качество. Главное – даже не скорость и частота коммуникаций (хотя и это ново для историографии русского XVII века). Неграмотного можно было встретить и среди бояр, и среди крестьян, но и там, и там они были исключением, этакими людьми с лёгкой “чудинкой”, а правилом было то, что переписывались все со всеми (не без сословных ограничений), и переписка была очень надёжной, почти любой вопрос можно было решить через “грамотки”.

Чтобы точнее объяснить, что имеется в виду, приведём пример с интернетом. Согласование огромного большинства дел свелось к той или иной форме переписки, ускорившей процесс до нескольких минут, часов или дней, несмотря на расстояния. Но главным осталась надёжность: что отправлено, то и получено благодаря пакетному разбиению через разные «почтовые станции» и окончательной сборке в месте получения, а дальше уж всё зависит от языковых проблем и умственных способностей отправителя и получателя. За счёт этого сокращаются до минимума «стыковочные паузы» в любом сложном производстве, торговле, управлении, и одно только это обеспечивает приращение темпов где на проценты, где в разы, а где и на порядки.

Сопоставление «грамоток» XVII века с интернетом выглядит несколько неожиданно, но оно станет более убедительным, если принять во внимание разность задач. К концу XVII века население России вряд ли перевалило за 20 миллионов, из которых большинство занималось сельским трудом, и их переписка состояла в основном из решения вопросов об осеннем обозе к помещику и количестве «снулых кур» в нём. В других категориях населения темп и ритм жизни был иным, однако же благодаря надёжности и качеству переписки задачи удавалось решать не хуже, чем с интернетом: сегодня реставрация Успенского собора в Рязани занимает больше времени, чем его строительство, а Крестовоздвиженский собор в Романове и вовсе никакой интернет спасти не может.

В позднесоветский период какое-то время носились с лозунгом «Наука должна превратиться в непосредственную производительную силу». Ничего не вышло, потому что для произведения чего бы то ни было важнее всего менеджмент, а с ним большая беда вот уже лет триста. Для задач XVII века качество менеджмента было неизмеримо выше, чем позже (если не брать управление при помощи огнестрельного оружия), а инструментом этого менеджмента была, в частности, переписка. Она оказалась "непосредственной производительной силой", ресурсом, не менее важным, чем уголь, нефть, газ, леc, чернозём, трудолюбие и вода.

Ничего ни исправить, ни улучшить, ни переделать историк не может.

Но указующий перст его может перечеркнуть все усилия политиков. Непонимание того, как и почему (честный менеджмент, воля и культура) Россия в XVII веке за несколько десятилетий переменилась, с железной неотвратимостью после Софьи неумолимо обеспечивает многовековую консервацию и воспроизведение псевдоморфоза (термин О. Шпенглера, который нельзя признать неработающим и в XXI веке).

«И путь нечестивых погибнет».  

Но регулярно, упорно, наверняка многие века погибают другие пути. И Аввакум и боярыня Морозова видят небо из ямы, а нечестивые глядят на землю из башни.


кин инк